Вы в разделе: Охота на водоплавающую дичь

Охота подманиванием (с чучелами)

Охотника не всегда устраивает пассивное ожидание дичи, и он часто прибегает к различным ухищрениям, направленным на то, чтобы подманить к себе тех животных, которые находятся от него вне достигаемости выстрела. Приемов для этого существует много. Было время, когда, укрывшись недалеко от воды, на которой плавала утиная стая, охотник выпускал на берег обычную собачонку-дворняжку. Бегая недалеко от спрятавшегося охотника, она привлекала внимание птиц, и те, заинтересованные ее появлением, плыли к берегу. Приближались они, конечно, не вплотную, но достаточно близко для того, чтобы их достал заряд крупной дроби. Считалось даже, что наиболее пригодные для такой охоты собаки рыжего окраса, которых утки якобы принимают за лисиц. В прошлом в охотничьих магазинах продавались специальные воздушные змеи, сделанные в форме парящего орла. В рекламе указывалось, что поднимаются они при малейшем дуновении ветра и, будучи запущены в воздух, дают возможность подходить близко к самой сторожкой дичи, так как последняя, опасаясь мнимого врага, боится подниматься на крыло. Сейчас такие приспособления удается увидеть разве что в музее. Однако многие средства подманивания дичи сохранились и широко используются охотниками во время охот. Уже месяца полтора прошло после открытия охоты на уток. Охотники стреляли их с подхода, обходя берега водоемов или по колено, а то и по пояс в воде пробираясь среди осок и хвощей мелководий. Охотились с подъезда, проталкивая лодку по узким протокам от одной укромной заводи к другой сквозь зеленую щетку камышей и колючие ковры телорезников. Стояли на перелетах, караулили птиц на полях зерновых культур и на потаенных плесах, куда утки собирались на дневку. Теперь всему этому приходит конец. Взматеревшая дичь начала табуниться на чистой воде, где подобраться к ней незаметно почти невозможно. Не только кряквы, но и простодушные чирки редко подпускают на расстояние верного выстрела. Осложнилась и стрельба на перелетах — умудренные горьким опытом птицы совершают их почти в полной темноте после захода или задолго до восхода солнца и зачастую так высоко, что уже и крупная дробь не помогает. Тем временем первые заморозки разрисовали лесные опушки невообразимой пестротой осенних красок. По утрам поникшие травы серебрятся от инея, а днем при солнце сотни маленьких паучков суетятся на концах камышин и ждут ветра, чтобы на паутинной нити-парашюте отправиться в полет к какой-то одним им ведомой цели. Над холодно-синеющей или свинцово-серой гладью вод все чаще появляются стайки не встречавшихся нам раньше шилохвостей, гоголей и чернетей. Начался осенний пролет, и с мест северных гнездовий водоплавающая Дичь двинулась к югу. Вот тут и наступает лучшее время для охоты на уток с чучелами. Охота эта известна с незапамятных времен, о чем свидетельствуют деревянные подобия уток, которые попадаются археологам при раскопках древних поселений человека. Там, где вдоль морских побережий, крупных рек или озерных систем искони пролегали пути пролета водоплавающих, утиные чучела — это обязательная часть снаряжения местных охотников и техника их использования общеизвестна. Однако среди тех, кто лишь приезжает в эти места на охоту, правильно организовать ее умеют далеко не все. Ночь, шуршание и шелест тростников, куртины которых смутно чернеют во мраке, еле заметное мерцание темной воды, промозглая, предрассветная сырость. Охотник направляется туда, откуда до него доносится многоголосое кряканье и шлепанье крыльев собравшихся на ночевку уток. Эти звуки по мере приближения охотника становятся все более ясными и, наконец, впереди, справа и слева начинают шумно взлетать потревоженные появлением человека не видимые в темноте птицы. Их много, и охотник решает остаться в этом богатом месте. Он выбирает более или менее чистый плес, высаживает чучела, забирается в какое-нибудь укрытие и ждет, преисполненный самых радужных надежд. Светает, где-то прогоготали гуси, прозвенела в поднебесье стайка гоголей, совсем рядом с унылым хныканьем возятся в зарослях лысухи. В затянутых утренним туманом кундраках (зарослях ежеголовки, ситника и хвощей по мелководьям) все активнее перекликаются кряквы и первые, еще молчаливые чайки, точно призраки, протянули в сторону большой воды. На посветлевшем небе то и дело начинают мелькать табунки поднявшихся с ночевки уток. Наш охотник с тем или иным успехом уже сделал несколько выстрелов. Но коротки минуты утреннего лета дичи в выбранном им месте. Рассвело, и над коричневато-зеленой щеткой кундраков, над желтеющими тростниками и рыжими рогозами небо опустело. Только чайки с истошными воплями вьются в воздухе и падают к воде, ссорясь из-за добычи, да вороны кружатся над зарослями, высматривая подранков. Идет время, а дичи нет, и все тоскливее становится бесплодное ожидание. А где-то стреляют, кто-то охотится, и наш герой решает сменить место. Собрав чучела, он гонит лодку через кундраки и через некоторое время вновь начинает поднимать из них довольно много кряковых и чирков. Часть их улетает, остальные снова садятся в каких-нибудь двухстах-трехстах метрах. Соблазн велик, дичь вот она, рядом. Куда еще ехать? Опять осаживаются чучела, опять охотник затаивается в ук-рытии и опять сидит без выстрела. Человек усидчивый может потратить здесь весь день. Тот, кто не отличается терпением и жаждет деятельности, может до вечера гоняться по кундракам за перемещающимися по ним кря-кухами в надежде, что хоть одна из них подпустит его на выстрел. Оба охотника совершают одну и ту же ошибку - пробуют охотиться там, где никакой охоты быть не может. Дело в том, что поздней осенью кундраки — это лишь ночные пристанища водоплавающей дичи. С рассветом большая часть уток улетает отсюда на открытую, чистую воду, а те, которые остаются, предпочитают не подниматься в воздух, не летают и, следовательно, не замечают чучелов и не подлетают к ним. Днем дичь концентрируется на чистинах — обширных лишенных высокой растительности плесах, где кряквы, шилохвости, чирки, красноголовики, чернети и многие другие виды уток до вечера отдыхают на водной глади, то и дело с гулом взлетают потревоженные какой-нибудь реальной или мнимой опасностью. Именно здесь, вблизи от таких скоплений дичи, чучела могут «работать» в полную силу. Именно сюда нужно стремиться, не соблазняясь многочисленностью еще не покинувших мест ночевки уток. Недоступность рассевшихся на открытой воде утиных скопищ далеко не абсолютна. Понаблюдайте, и вы заметите, что к ним и от них временами то подлетают, то отлетают одиночки и группы птиц. Иногда потревоженная появившейся лодкой или охотящимся пернатым хищником вся масса дичи с гулом взмывает в воздух, и тогда на несколько минут над чистиной во всех направлениях проносятся табунки уток.